Бесхозяйственность и отлынивание от работы

Бесхозяйственность и отлынивание от работы обсуждались как системная проблема советских коммун в середине двадцатых годов, когда отсутствие учета труда и принцип «каждому по потребностям» оказались для коммун камнем преткновения, особенно в конкурентной среде нэпа. На рубеже десятилетий безответственное отношение к общественному добру в коммунах представлены в публикациях как примеры пороков и недостатков отдельных хозяйств; взглянуть на них не менее интересно, чем на образцы порядка и успешного хозяйствования. В 1930 году в «Коллективисте» появляется несколько рубрик, где репортажи из колхозов представляют собой фотографии с развернутыми комментариями. Так, в специальной рубрике «Бесхозяйственность» мы видим неубранное поле пшеницы под снегом в коммуне «Верный путь ленинизма», а на предыдущих страницах изображены развалившийся амбар и нечисто убранное поле, где, как отмечает комментарий, остается по полтонны зерна с гектара. Отловленная фотокорреспондентом коммунарка в ответ на вопрос, почему она допускает подобное на своем рабочем месте, произносит весьма примечательные слова: «Все так делают, и я так делаю. Что мне лучше других что ли быть…»

Состав коммуны несет на себе отпечаток важного обстоятельства, на которое указывала Ш. Фитцпатрик, перечисляя факторы, затруднявшие коллективизацию: крестьяне, которые более прочих были расположены к восприятию новых советских ценностей, обладали наибольшими возможностями покинуть деревню и устроить жизнь в городе, в результате чего большинство немногочисленных искренних приверженцев колхозов — к ним относится «молодежь, бросающая вызов мудрости своих предков, крестьяне-рабочие, стоящие одной ногой как бы в двух мирах, бывшие красноармейцы» — вскоре уезжает из коммун. Кто же там остается? Все, у кого нет иного выбора.

Авторы, описывающие взаимоотношения крестьян-единоличников и коммунаров, обычно делают акцент на соперничестве, соревновании между коммуной и единоличниками. Но к концу 1920-х для такого соперничества практически не осталось места, потому что жизнь заставила вступить в коммуну всех поголовно, и отношения между односельчанами развивались уже внутри коммуны.

Состав образцовой коммуны в образцовом описании выглядит иначе. Так, у С. Третьякова состав такой коммуны, прошедшей через годы испытаний — а это и бандитизм, и голод, и склоки и раздоры внутри коммуны, — был результатом длительного отбора. В итоге сформировался не только постоянный коллектив коммунаров, но и внутри него — «актив» коммуны, «серьезнейший винт коллективной жизни». Без сплоченной группы активистов, как отмечает С. Третьяков, многие колхозы разваливались, несмотря на хорошие машины, хорошие кредиты, хороших агрономов и даже хороший урожай.

скачать видео