Период коммуны

Адриан Топоров и его деятельность — случай, безусловно, исключительный. Но он показателен в отношении того, что было возможно в коммунах, пока идеологический контроль со стороны государства не стал всепроникающим. В этот период коммуны скрывали за фасадом одинаковой формы хозяйствования значительное разнообразие, лишь отдельные отголоски которого попадают в публикации.

Если новый быт и культура повседневности связываются в пропагандистском дискурсе с сознательностью и просвещением, то быт старый, отживший и некультурный нередко ассоциируется с разными видами дурмана — с религиозным дурманом и с пьянством. Борьба и с тем, и с другим находит свое отражение в «Коллективисте», но, по понятным причинам, практически никак не дает о себе знать в брошюрах, где в лучшем случае встречаются бодрые рапорты об окончательном искоренении религиозных предрассудков.

Адриан Топоров, сам человек непьющий, пишет в «Коллективист», среди прочего, и о пьянстве. Его расцвету способствуют «и торжество побед, и хозяйственное укрепление коммун, и образование почти в каждой из них Особой головки, Которая захватила себе власть в руки, сведя к нулю общекоммунальную общественность». К началу 1923 года пьянство во многих коммунах выросло в целое бедствие, грозящее самому существованию организаций, потому что «вслед за “головкой”, напропалую стали хлестать самогон и медовуху и рядовые коммунары». Автор приводит пример того, как экономически сильная коммуна развалилась по этой причине. Вот как, случается, выглядит «советский праздник»: «В деревню приехали на тракторе коммунары. На стального коня смотрят во все глаза: он в деревне — впервые. Прошел митинг. Кончились речи. А после коммунары, нажравшись самогона, похабно ревели, матерились. Все навыки нового быта, все лекции докторов о вреде пьянства — все летит к черту, едва только приходит праздник».

скачать видео